18 Сентября 2014, 11:51

Мать за сына....

БелГазета взяла интервью у матери экс-судьи из Бобруйска Арнольда Луканского, который в феврале 2013 года был приговорен 13 годам лишения свободы с конфискацией всего имущества.

Но мать осужденного, Людмила Луканская, до сих пор уверена, что ее сын был осужден незаслуженно. В разговоре с обозревателем "БелГазеты" она рассказала об основных нестыковках дела, а также о судьбе четырех надзорных жалоб, написанных ее сыном.

– Почему вы до сих пор уверены, что правоохранительные органы и судебный корпус взяли в отношении Арнольда Луканского умышленный курс на обвинение?

– Сын на протяжении всего 2011г., вплоть до ареста, находился под определенным давлением. На тот момент у него в производстве было уголовное дело по наркотикам, следствие по которому проводило УКГБ следственного отдела по Могилевской области. Следствие, мягко говоря, было проведено не совсем качественно, сын постоянно вызывал следователей и экспертов на судебные заседания, но те не являлись. При этом они просили хоть какой-то обвинительный приговор. Арнольд не сдавался: "Придите на заседание, и мы будем видеть, что да как". В результате сын назначает рассмотрение дела на 19 декабря 2011г., а за три дня до этого его арестовывают. Впоследствии следователи доложили в Верховный суд, что в отношении дела по даче взятки Луканскому все в порядке – доказательства есть, можно судить по всей строгости. В подобной ситуации другого приговора, кроме обвинительного, ожидать было сложно.

Я была на всех судебных заседаниях – поведение судьи по делу во время разбирательства никак не вязалось с озвученным в итоге приговором. Любопытно, что приговор огласили в феврале 2013г., а за год до этого следователь сказал сыну, что ему грозит 13 лет лишения свободы – эта цифра в итоге и была озвучена. Посмотрите, недавно по этой же статье УК был вынесен приговор экс-замгенпрокурора Александру Архипову, которому было назначено наказание сроком 6 лет. Откуда такая разбежка в цифрах?

ВИДНО – НЕ ВИДНО

– Какие основные нестыковки по делу вы тогда отметили?

– Обвинение строилось на показаниях некой Людмилы Дьяченко, которая якобы и передавала сыну деньги в момент задержания. Затем при помощи Дьяченко, также проходившей по делу обвиняемой, и ряда свидетелей были нарисованы и другие факты, якобы подтверждающие причастность моего сына к коррупционным преступлениям. Эта дама, по заверениям следователей, приносила сыну деньги от родственников осужденных - мол, за предоставленную сумму судья должен был решить интересовавшие кого-то вопросы.

В качестве доказательной базы была продемонстрирована видеосъемка, предшествовавшая моменту задержания Луканского. На видео совершенно не видна ни передача денег, ни даже ее попытка. Следователи вроде бы отыскали, что на видео виден какой-то конверт, но при увеличении можно рассмотреть, что это файл с листом А4. Дьяченко и Луканский разговаривали, потом они по очереди вышли из кабинета: на записи видно, как он через какое-то время возвращается, в углу, который не охватывает видеокамера, слышен какой-то шорох, потом судья подходит к столу, считает деньги, раскладывает и кладет их в сейф. Откуда появились купюры - на видео не видно. В ходе судебного заседания после просмотра видеозаписи сын спросил у ведущей процесс судьи: "Что вы видели на картинке?" Она ответила: "То же, что и вы".

Определенные нестыковки были и по сумме "взятки". В одном из постановлений фигурировала сумма в $5 тыс., но когда в кабинете сына нашли $4 тыс., это быстро переиграли, явно согласовав вопрос с Дьяченко. Она сказала, что $1 тыс. Луканский лично предложил ей оставить себе – мол, за проделанную работу. Но это только с ее слов – никаких других подтверждений этому не было.

Еще один показательный момент: следственные действия в Бобруйске заканчиваются в 15.19, а уголовное дело по ст.430 УК в отношении Луканского возбуждается в Минске в 15.15 того же дня! Еще не установлен факт совершения преступления, не установлена природа изъятых денег, а уголовное дело уже возбуждено.

КТО ТАКОЙ ЛУКАНСКИЙ?

– А как деньги все же оказались в кабинете у вашего сына?

– Он – заядлый рыбак, он собирал деньги и как раз в тот вечер хотел уйти с работы пораньше, чтобы купить дорогой мотор для лодки. Он прятал заначку от жены, и деньги попали в кабинет не в тот день, когда произошли все эти события. В кабинете с правой стороны стоял шкаф, в нем Арнольд и держал деньги.

– Но, согласитесь, странной выглядит ситуация, когда должностное лицо, 16 лет проработавшее в судебной системе, беспечно хранит деньги на рабочем месте…

– Возможно, это была его ошибка, но кто же мог подумать, что такое случится – мы всегда крестимся только тогда, когда гром грянет. Впоследствии эти деньги подвергались специальным экспертизам – на отпечатки пальцев, содержание биологических микрочастиц, но, кроме рук Луканского, ничьих следов на купюрах не было видно – ни Дьяченко, ни кого-то из людей, якобы передававших средства для решения вопросов. Кроме того, перед передачей денег в протоколе в присутствии понятых должны быть зафиксированы суммы, номера денежных купюр, после чего деньги передаются взяткодателю, который их и вручает потенциальному взяточнику. В нашем случае деньги были не зафиксированы, не обработаны химическими реагентами – номера купюр были переписаны только во время изъятия денег.

– Какой смысл был для Дьяченко подставлять Луканского?

– Ее знал весь суд, начиная от председателя и заканчивая секретарями судей: она была вхожа в любые кабинеты, причем не только в здании суда. Дьяченко заверяла определенных людей, что у нее есть необходимые связи для решения различных вопросов, но что это за связи – лично мне до сих пор неизвестно. Из протокола судебного заседания видно, что не все в этом деле так прозрачно, как посчитало следствие. Свидетели говорили, что собирали деньги именно для Дьяченко – она должна была их кому-то передать, на этом цепочка обрывалась. Судья спрашивала у одной из свидетельниц, называла ли Дьяченко фамилию человека, который будет решать вопрос, и слышала ли свидетельница до судебного заседания фамилию "Луканский". На оба вопроса прозвучали отрицательные ответы. Дьяченко пыталась доказать одной из женщин, что фамилию судьи называла, но та ответила достаточно категорично: "Люда, зачем ты на человека наговариваешь, ведь это неправда!"

– В судебном заседании были озвучены и более ранние криминальные контакты Дьяченко с вашим сыном…

– В тех историях не меньше абсурда, чем и в истории с задержанием. По словам Дьяченко, первый контакт с Луканским у нее был в ноябре 2008г., когда сын лежал в больнице. Она якобы пообещала знакомой, что поговорит с судьей по поводу перевода зятя женщины, на тот момент отбывавшего наказание, на УДО. Но у нас есть подтверждающие документы, что сын лежал в больнице в конце января 2009г., следовательно, этой истории вообще не могло случиться.

А эта путаница с кабинетом, в котором передавалась "взятка"… Дьяченко заверяла, что 26 ноября 2008г. принесла деньги для Луканского в кабинет N16, но на суде мой сын сказал, что на тот момент работал в кабинете N27, и объяснил, как это можно проверить. Его слова в итоге были подтверждены. В целом, если внимательно почитать приговор по делу и протокол судебного следствия – это два совершенно самостоятельных произведения, которые друг с другом не стыкуются. Свидетели говорят одно, а в приговоре - совсем другое, причем там указано, что это подтверждается показаниями свидетелей.

В "БелГазете" как-то прочитала интервью с сотрудником прокуратуры, который говорил, что госслужащие не имеют права в разговорах рассуждать о сроках наказания в отношении каких-то лиц – это нарушение, карающееся дисциплинарным взысканием. Если предположить, что в разговоре с Дьяченко, когда она просила для кого-то смягчить наказание, сын и высказывал какое-то мнение по возможным срокам, так депремируйте его, дайте выговор, в конце концов. Но поводов для лишения свободы я в этой истории не вижу.

НАДЗОР ПО КРУГУ

– Вы говорили, что на вашего сына оказывали давление по поводу дела по наркотикам, которое он вел. Зачем его убирать с дороги таким сложным путем, если можно было под любым другим предлогом передать это дело другому судье?

– Мне тоже в голову приходит этот вопрос – зачем? Мне кажется, такое могло случиться и с любым другим судьей, который оказался бы на месте сына и не выполнял чью-то волю. Когда арестовали Луканского, по тому злополучному делу по наркотикам новая судья вынесла обвинительный приговор. Я общалась с адвокатами с того судебного процесса, они говорили, что невозможно было работать: следователи из КГБ вели себя нагло до умопомрачения, не давали адвокатам даже рты раскрыть. В их поведении читалось, что если продолжите перечить, будете там, где и Луканский. Так что не исключаю, что арест сына связан в т.ч. с запугиванием других лиц.

– Сколько надзорных жалоб было направлено вашим сыном в компетентные органы и какова их судьба?

– Две надзорные жалобы были направлены в Верховный суд, столько же – в Генпрокуратуру. Сначала подали жалобу в Верховный суд, когда пришел отказ, мы с невесткой обратились в Генпрокуратуру – для начала просто побеседовать, узнать перспективы. После разговора с замгенпрокурора Алексеем Стуком у нас словно крылья выросли: он разговаривал вежливо, почитал нашу первую надзорную жалобу и ответ на нее. Пошутил, что раз приговор вынес Верховный суд, то что он еще нам может ответить. Предложил написать еще одну жалобу в Генпрокуратуру: мол, будем изымать дело, рассматривать. У нас состоялся разговор с еще одним сотрудником Генпрокуратуры, я его попросила, что когда вопрос по нашей надзорной жалобе будет решен, пусть мне позвонит или напишет – пока до сына в ИК это все дойдет, мы уже будем знать.

Но вскоре приходит ответ из Генпрокуратуры – в рассмотрении надзорной жалобы отказано. Связываюсь с тем же прокурорским работником, спрашиваю, было ли истребовано дело или вы ограничились только показателями гособвинителя. Отвечает, что ограничились рассмотрением надзорного производства. Но ведь надзорное производство накапливает в себе только материалы обвинительного характера – полную картину составить сложно. Спрашиваю, что делать, – говорят, что пусть пишет еще одну жалобу на имя генпрокурора. То же самое посоветовал и Стук, с которым я связалась через дежурного прокурора. В итоге мы направили еще две жалобы – в Генпрокуратуру и Верховный суд, но вновь получили отрицательные ответы.

Справка "БелГазеты". Людмила Луканская родилась в 1946г. в Бобруйском районе. Закончила физико-математический факультет Мозырского пединститута. Учитель высшей категории, педагогический стаж - более 40 лет. Заканчивала трудовую деятельность в СШ N6 Бобруйска.

От редакции "БелГазеты". Мать экс-судьи Луканского, на наш взгляд, затронула весьма важную проблему справедливости срока наказания. Совершенно непонятно, чем социальная опасность преступного деяния бывшего замгенпрокурора, получившего 6-летний срок лишения свободы, ниже социальной опасности преступления, совершенного заурядным судьей районного суда. А ведь срок наказания последнего - 13 (!) лет лишения свободы. Возможно, Луканский и виновен в преступлении. Но разве настолько, что должен мотать свой срок как убийца?

Евгений Кечко "БелГазета".

Комментарии читателей:

Новость дня:

Бобруйск как центр российских коллаборантов

Как под Бобруйском учили убивать. История СС «Данмарк» в Беларуси.

Актуальное интервью:

Алесь Сьнег: «Быць нефармалам у Бабруйску небяспечна»

Мы працягваем знаёміць вас з лёсамі і гісторыямі тых, хто кожны дзень стварае «Арт Сядзібу». Наш наступны герой – Алесь Сьнег.

Выбор редакции:

Перестарались

В полдень 26 марта в Бобруйске сотрудники силовых структур задержали 34 человекa.