28 Августа 2015, 15:01

Зоя Осипова-Севела: Моя профессия — не жена, по профессии я — архитектор

18 августа исполнилось 5 лет со дня смерти Эфраима Севелы. В Бобруйске дата прошла незамеченной, хотя готовится установка памятника автору. Это повод для нашего разговора с Зоей Осиповой-Севелой, вдовой Эфраима Севелы.

— Добрый день, Зоя Борисовна! Что Вам вспомнилось в День памяти Севелы?

— Здравствуйте, Максим! «День памяти Севелы» — это, конечно, эвфемизм. 18 августа для меня — Последний День Жизни и Смерть Севелы. Ничто другое в этот день не вмещается. Отсчёт начинается со следующего дня. Возможно, с таких вот незатейливых воспоминаний из ранней юности… Случайные с ним «пересечения» у моих любимых покровителей — кинодраматургов Юлия Дунского и Валерия Фрида. Все они жили в одном доме — кооператив «Советский киноработник» у метро «Аэропорт». А я забегала в гости, в году каком-нибудь 63-ем — мне восемнадцать… Потом — их волнения: «Как там Фимка, и там ли он?» — во время войны Судного дня 73-го года. А он — очень даже там — на Голанах, солдат-резервист… «Посмотри-ка, Фимкина книга». Иерусалимское издание. Контрабанда. Смотрю, прочитываю первую фразу — смеюсь и сообщаю, что «эту гадость я читать не буду», и тут же, конечно, вцепляюсь. «Остановите самолёт — я слезу!» — значит, после 77-го года… Такой вот Севеловский след… Остановите меня, Максим!..

— В Бобруйске готовится установка памятника Севеле. Как Вы считаете, «дорос» ли наш город до этого события?

— Здесь есть какой-то подтекст... подвох…

Ваш город создал это событие. Ваш город родил Фиму Драбкина и сделал из него писателя Эфраима Севелу, который прославил Инвалидную улицу своего волшебного детства на весь читающий мир.

На ходу строю свою логическую цепочку. В 41-ом довоенный Бобруйск исчез — ушёл в Каменский ров. Но остался в «Легендах Инвалидной улицы». А дальше… Город всех объединил любовью к себе. Трое истинных бобруйчан — Геннадий Рабкин, автор идеи (и фразы «Бобруйчанин — это диагноз»), его деятельные и активные в добре друзья Феликс Цупрун и Александр Преснецов пригласили скульптора Ивана Данильченко… И вот мы обсуждаем проект памятника.

— Предлагаемая надпись на памятнике — «Каждый любит город, в котором он родился», цитата из повести «Почему нет рая на земле». Может быть, стоит продолжить цитату: «...Каждый кулик своё болото хвалит»?

— Надпись на памятнике — послание Бобруйску от Эфраима Севелы. В этом проекте в ходу попугаи, голуби… И такое орнитологическое продолжение цитаты совершенно справедливо.

— Эскизы памятника были вынесены на голосование, и за явным преимуществом победил вариант №1. Однако на утверждение в Министерство культуры отправили возникший «гибридный» вариант №3. Давайте рассмотрим эти варианты.

Максим, Вы меня не представили. Не хочу выглядеть вздорной вдовой местной знаменитости. Самое время сказать, что я архитектор, и работала по профессии с 1970 по 2002 год.

Первый вариант памятника безоговорочно хорош. Очень удачная заявка. Простая и ясная композиция. Абсолютно узнаваемый Севела, сообразно одной из лучших фотографий. Вечная тема — размышляющий художник. Пушкин Опекушина. Мыслитель Родена. Казалось, дальше все сойдётся.

Очень жалела, что Севела не дожил до этого дня. Он был бы рад. Признания ему не хватало. Официального.

И вот второй вариант!

Выкрутили руки хорошему скульптору Ивану Данильченко?! Вместо Севелы — псевдо-Маяковский в окружении голубей. Весь набор банальных символов, чтоб каждый догадался. Режиссёр — вот тебе камера, писатель — вот тебе свиток, и пернатое вдохновение топорщится.

Мудреца, выдумщика, остроумца, красивого самобытного человека, во всём отрицающего пошлость, засунули в шаблон, в прокрустово ложе. Не надо голубей, цитат, не надо молодого стройного — не Севелу!

Оставьте, как было у Ивана Данильченко.

Кричала в пустоту… Помог случай, нашла в «Одноклассниках» Геннадия Рабкина. Он мгновенно вник, через час позвонил мне Александр Преснецов, и принимал несколько дней по интернету фото, видео и кино — архивные документы с многочисленными изображениями Эфраима Севелы. Для талантливого и стойкого скульптора Ивана Данильченко. «Бобруйчанин — профессия!»

На предъявление в должном виде третьего варианта, я убеждена, просто не дали времени. В результате — композиции нет. К сожалению, меня снова никто не слышит. Автор недосягаем, я понимаю, что достали настоятельные советчики. В проекте памятника есть одно великое достоинство — Севела уже узнаваем, но — не в характере. Спокойный и праздный, а не напряжённо думающий — это не Севела. Есть похожий ракурс (на фото). Если бы в нём был нерв, пружина! Если бы руки были стиснуты, а лоб склонён (это условно, это в поиске). То есть фигура исполнима.

О композиции трёх предметов, её дополняющих. (Хозяин — барин. Очевидно, придётся все эти подпорки сохранить.) Я бы подтянула камеру к режиссёру, чтобы он не забыл, зачем пришёл. Камера за спиной фигуры — это абсурдно, я бы поставила камеру объективом вперёд. Рабочий момент — режиссёр только от неё отшагнул. А попугай или садится, или взлетает — в движении. Как знак неуловимого вдохновения, и «товарный знак» Севелы. В дополнение — камера мала по высоте. Оператор, режиссёр должен глядеть в неё, только слегка наклонившись. Камера в профиль, попугай в профиль — жуткое нагромождение на коротких и тонких ножках. Пусть попугай развернётся анфас. Пусть собраннее и массивнее станет тренога-штатив. Свиток ляжет сам, когда всему найдётся место… Кстати, какая это модель камеры, какой объектив? Посмотрите фото со съёмок Севелы.

Но я убеждена — всё получится. Скульптору не позавидуешь. Сроки сжатые. Подмастерьев, как я понимаю, нет. Композиция многопредметная. Одной парой рук всё вогнать в масштаб, в короткие сроки между заседаниями компетентных комиссий... Не гоните.

Боюсь, мой тон может показаться категоричным. Простите. Севела для меня не только любимый автор, но и любимый человек. Мой, умерший 18 августа 2010 года, муж. Но моя профессия — не жена, повторю — по профессии я архитектор.

— Известно, что в настоящее время режиссёр Павел Чухрай снимает фильм «Чужой» по повести Эфраима Севелы «Продай твою мать», при этом ни словом не упоминая о Севеле. С чем это связано?

Здесь нет никакой интриги. По условиям лицензионного договора Павел Чухрай получил право на переработку повести «Продай твою мать» в литературный сценарий, и на создание по этому сценарию полнометражного художественного фильма. Мы договорились, что я даю своё согласие на внесение в сценарий — относительно повести — сокращений, изменений, дополнений. И, наконец, в титрах будет указано: «По мотивам повести Э.Севелы «Продай твою мать». Павел Чухрай много лет писал этот сценарий. В него вошли не все события из очень многоплановой истории Эфраима Севелы.

Я знаю Павла Чухрая с молодых лет, а Эфраим был близким другом его отца, Григория Чухрая, и знал Павла с раннего детства. Павел Чухрай — замечательный режиссёр и сценарист, и я безоговорочно верю в его талант. И очень рада, что именно он открывает тему Эфраима Севелы в современном кинематографе. А не упоминает Севелу, пока — чтобы любопытствующие не мешали работать.

— Зоя Борисовна, в этом году Вы отмечаете свой 70-летний юбилей. Пользуясь случаем, хочу пожелать вам здоровья, благополучия, и выразить надежду увидеть Вас на открытии памятника Эфраиму Севеле в Бобруйске.

Ну вот, Максим, так хорошо общались, и такой сюрприз в конце. Юбилей, по счастью, уже позади, запоздалые поздравления и пожелания принимаю. На будущее Вам совет: не упоминайте возраст юбилярок, если они старше тридцати.

Всех Вам благ во всех областях творческой деятельности.

И всем — Счастья и Удачи!

Беседовал Максим Буйницкий

Приглашаем всех на страницу Facebook, посвящённую Эфраиму Севеле

Комментарии читателей:

Новость дня:

Бобруйск как центр российских коллаборантов

Как под Бобруйском учили убивать. История СС «Данмарк» в Беларуси.

Актуальное интервью:

Алесь Сьнег: «Быць нефармалам у Бабруйску небяспечна»

Мы працягваем знаёміць вас з лёсамі і гісторыямі тых, хто кожны дзень стварае «Арт Сядзібу». Наш наступны герой – Алесь Сьнег.

Выбор редакции:

Перестарались

В полдень 26 марта в Бобруйске сотрудники силовых структур задержали 34 человекa.